Вигго-го-го: вдохновленный актер не дает себе отдыха

Незадолго до этого, Вигго Мортенсен записал рок-альбом с гитаристом Guns-n-Roses Бакетхедом (Корзиноголовым – прим. перев.) под названием Pandemoniumfromamerica. В записи участвовали хоббиты – Элайа Вуд и Билли Бойд. Сам Мортенсен читает стихи на фоне спокойных гитарных пассажей, изредка нарушаемых боем тамтамов. Как бы необычно это ни смотрелось для Голливуда, но для неугомонной звезды фильмов о Властелине колец, эклектика – статус кво.

Несколько недель назад, Мортенсен засел с делегацией репортеров обсуждать свой новый фильм, “Идальго”. Закинув ноги в носках на кофейный столик перед собой, Мортенсен чуть подался вперед и внимательно прислушался к репортеру, который спросил, что ему больше нравится: играть или рисовать.

“Я вообще, не очень эти занятия разделяю. В том смысле, что и то и другое требует одинакового импульса – все замечать, быть активным участником своей жизни”.

Он продолжил, “Как актер, я просто часть съемочного процесса. Все что от меня требуется, я делаю, но на самом деле, этим не кончается, я всегда сырой материал для режиссера”, – он призадумался над тем, что сказал. “Я не к тому, что это плохо. Может так оно даже лучше, просто все по-другому, если что-то происходит и приводит к сотрудничеству. Я могу продолжить, но вы, ребята, меня лучше остановите”.

Он как будто находится в роге изобилия: переизбыточность лезет везде, в игре, в живописи, фотографии, музыке, поэзии, издательском деле и даже в его разговорчивости.

“Персеваль”, небольшое издательство, которое держит Мортенсен на паях с партнером, выпускает разнообразный набор продукции, включая работы самого Мортенсена. Их сайт (percevalpress.com) предлагает коллекцию его фотографий, под названием “Hole in the Sun”, которая “запечатлевает и обозначает городской бассейн на заднем дворе как памятник искусства “.

Его новый фильм, “Идальго”, это эпическое диснеевское приключение, которое “мог бы поставить Говард Хоукс, или кто-то типа того”, – со слов Мортенсена. Фильм рассказывает об участнике гонок на выносливость – заездов на длинные дистанции, Френке Хопкинсе и его лошади Идальго. Это хроника их путешествия по Аравийскому полуострову и участия в гонке, организованной Шейхом Бедуинов.

“Мне понравилось, что это был сценарий, рассчитанный на… большой бюджет, и то, что по структуре своей, по тому, как его нужно рассказывать, это старомодный Голливудский фильм”.

Хотя Мортенсен видит всю картину целиком, он очень зациклен на деталях. Реквизит и костюмы порой просто овладевают его вниманием.

“Тот меч из “Властелина колец”, даже если бы я появился там за месяц до начала и у меня было бы время подготовится, я бы все равно попросил разрешения носить его и держать при себе, чтобы привыкнуть к нему как следует”, – говорит Мортенсен. “Если бы у меня не было постоянно этого меча и рукояти при себе, я бы не смотрел на них, не задавал бы вопросов. А я вот, стал задумываться, чем бы Арагорн стал свежевать кролика, или чем бы он, к примеру, стал бы чистить ногти?”

Он переключился на Идальго, и ковбойскую шляпу, которую носил все время съемок. “Полоска на полях шляпы сделана из конского волоса. Красно-коричневая – из хвоста Идальго, а черная – из хвоста коня по кличке Закат. Когда я отправился в Пайн-Ридж, Южная Дакота, готовиться к съемкам, я встретился с тамошними людьми и катался с ними по окрестностям, ведь мне полагалось вернуться персонажем, так вот, один конь, Закат, вороной жеребец, намного старше всех остальных лошадей, он был с нами. Однажды, он споткнулся, и упал, и выяснилось что у него сердечный приступ, и он выбывает из схватки…”

Мортенсен задумался.

“В конце концов, он содрогнулся и умер. А мы были на природе, далеко отовсюду, и был нами был один тип, медицинский работник. Он прочел молитву, пропел псалом. И все ночь напролет не спали, а рассказывали байки про эту лошадь, так, как будто это был умерший родственник, устроили что-то вроде поминок. Они смешные истории рассказывали, веселые штуки которые он делал, или с ним случались, или иногда страшные. Как по личности, они облегчали душу лошади. И дали мне прядь с его хвоста, и я вплел его в шляпу “.

К концу интервью, Мортенсен хотел дать каждому задать по-быстрому один вопрос. Кто-то подался вперед и спросил о музыкальных пристрастиях.

И тогда Мортенсен не смог совладать со своими мыслями. Он потерялся в обширном списке своих предпочтений и интересов. Он помолчал секунд тридцать, посмотрел на часы и усмехнулся.

“Вот вам и цена краткости”.

Джон Малмут, 26 февраля 2004